№ 10 (2023)

Судебные уставы 1864 г. закрепили положения о реформировании не только суда, но и ряда других институтов, отнесенных тогда законодателем к судебной системе. Значительное место среди них занял и нотариат. Включение Положения о нотариальной части в состав Судебных уставов, а нотариусов – в число судебных работников означало наделение функцией превентивного правосудия. Нотариусы рассматривались как лица, уполномоченные предупреждать своими действиями споры, а иногда и способствовать их разрешению. В то же время роль нотариусов в реализации Судебной реформы недостаточно раскрыта отечественными исследователями.

Автор анализирует деятельность нотариусов в целом и ряд отдельных нотариальных действий, непосредственно направленных на осуществление помощи судебным органам. В статье представлен полный перечень нотариальных действий, совершавшихся нотариусами согласно положениям Судебной реформы. Автор приходит к выводу о существенном вкладе нотариата в деятельность пореформенного суда и становление судебной системы после 1864 г., а также о ключевой роли Судебной реформы в развитии самого института нотариата в России.

В статье представлены результаты анализа решений арбитражных судов по спорам, возникающим в связи с применением ст. 70 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» о привлечении аудитора для проведения обязательного аудита должника. В качестве обстоятельств, выявляемых судами для правильного разрешения данных споров, рассмотрен признак обязательности аудита, а также содержание деятельности аудитора и подготовленной им документации. Определены и раскрыты подходы, сформировавшиеся в судебной практике относительно соотношения обязанности по проведению финансового анализа в банкротных процедурах и обязанности по привлечению аудитора.

Предлагается уточнить п. 2 ст. 70 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» в части конкретизации содержания обязанностей временного управляющего и привлекаемого им аудитора. Сделан вывод о необходимости дополнения ч. 1 «Правовое обеспечение процедур банкротства» Единой программы подготовки арбитражных управляющих темой, посвященной правовому регулированию аудиторской деятельности.

Статья посвящена анализу развития правовой регламентации актов стратегического планирования. Исследованы законодательство о стратегическом планировании в постсоветский период, особенности правовой формы актов стратегического планирования и их содержания. Акты стратегического планирования рассмотрены в системе, где основное место отводится Конституции России. Другие акты — системообразующие нормативные акты в сфере стратегического планирования; акты, наделяющие различных субъектов полномочиями в сфере разработки, подготовки, рассмотрения, обсуждения, утверждения (одобрения) проектов документов стратегического планирования; определяющие порядок и процедуры осуществления стратегического планирования; устанавливающие отсылки к документам стратегического планирования, их обязательному учету или соответствию им осуществляемой деятельности; нормативные акты, утверждающие и содержащие сами акты стратегического планирования.

Анализируются особенности наследования исключительных прав на произведения и фонограммы как результаты интеллектуальной деятельности, принадлежащие наследодателю. Указывается на возникающие сложности при доказывании наследниками факта включения авторских и смежных прав в наследственную массу и их объема в связи с тем, что исключительные права на такие объекты не подлежат регистрации.

Приводятся примеры отчуждения наследниками исключительных прав в отношении музыкальных произведений, принадлежавших наследодателю, при условии, что наследники не знали о том, что наследодателем как правообладателем при жизни такие права уже были отчуждены в пользу третьих лиц (например, на основании лицензионного договора на правах исключительной лицензии). В итоге это порождает сделку наследников по распоряжению правами на объекты интеллектуальной деятельности, которые наследникам и не принадлежат, т. е. ничтожную сделку. При этом со стороны наследников при совершении такой ничтожной сделки отсутствует недобросовестность.

Сделан вывод о том, что защите прав наследников будет способствовать установление презумпции принадлежности авторских прав на результаты интеллектуальной деятельности наследникам в отношении результатов интеллектуальной деятельности наследодателя, в отношении которых государственная регистрация такого результата не требуется по закону. Наличие какого-либо ограничения в использовании исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности надлежит доказывать третьим лицам, которым исключительные или неисключительные права на соответствующий результат интеллектуальной деятельности были переданы наследодателем на основании соответствующих договоров. Изложенное, как следствие, приведет к упорядочиванию и учету договоров о передаче прав на такие результаты интеллектуальной деятельности во избежание доказывания приобретателем таких прав по договору в судебном порядке каждый раз факта отчуждения ему прав правообладателем.

Исследование позволило сформулировать следующие выводы. При установлении презумпции принадлежности авторских прав на результаты интеллектуальной деятельности наследникам в отношении результатов интеллектуальной деятельности наследодателя, государственная регистрация которых не требуется по закону, лицам, которым права на соответствующие объекты были переданы наследодателем при жизни на основании сделок по распоряжению такими правами, бремя доказывания принадлежности таких прав будет возложено на приобретателя, которому будет необходимо оспаривать права наследников в отношении соответствующих произведений. Однако во избежание множественности судебных исков третьих лиц об оспаривании сделок по распоряжению авторскими и смежными правами, заключенных наследниками в отношении того же объема прав на объекты интеллектуальной собственности, которые у наследодателя на момент смерти отсутствовали в силу их отчуждения третьим лицам, представляется наиболее целесообразной подача правообладателем иска по месту открытия наследства к наследникам об исключении прав на конкретные произведения, фонограммы из состава наследства.

Требование об исполнении обязательства – наиболее важное массовое имущественное благо в современном гражданском обороте. Отличие от вещей этого объекта гражданских прав заключается в бестелесности и юридическом режиме легитимизации его возникновения и окончания. Стабильность экономических связей зависит от правильной и адекватной их регламентации, наличия также универсального способа прекращения обязательств не только как результата соглашения или обозначенных в законе событий, но и совершения односторонней сделки или самообязывания. Таковым можно считать отступное, с которого необходимо снять связанность нормативной трактовкой о появлении его исключительно из соглашения и усовершенствовать правовые возможности его употребления. Автор полагает, что ст. 409 ГК РФ не следует понимать contra legem о том, что отступное устанавливается только совпадающим волеизъявлением сторон.

Статья посвящена анализу составов преступлений «Публичное распространение заведомо ложной информации об использовании Вооруженных Сил Российской Федерации, исполнении государственными органами Российской Федерации своих полномочий» (ст. 207.3 УК РФ) и «Публичные действия, направленные на дискредитацию использования Вооруженных Сил Российской Федерации в целях защиты интересов Российской Федерации и ее граждан, поддержания международного мира и безопасности или исполнения государственными органами Российской Федерации своих полномочий в указанных целях» (ст. 280.3 УК РФ). Сопоставляются объекты преступлений, элементы объективной и субъективной сторон, делается попытка разграничения указанных составов.

На основе проведенного анализа показаны проблемы, связанные с практическим применением норм о рассматриваемых правонарушениях, и обосновывается вывод о необходимости внесения корректив в уголовное и административное законодательство. Широко используется судебная практика, материалы постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Статья посвящена вопросам реализации права на защиту посредством повышения эффективности рассмотрения судами жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ на стадии возбуждения уголовного дела. На основе анализа норм ст. 6.1, 29, 144 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, позиций Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации обращено внимание на проблемы, возникающие при рассмотрении жалоб на постановления о возбуждении уголовного дела и об отказе в возбуждении уголовного дела по сообщению о преступлении. Отмечено, что существующих средств защиты нарушенного права недостаточно. В качестве цели исследования выступает теоретическое и практическое обоснование необходимости совершенствования уголовно-процессуального законодательства и практики его применения.