On the status of the Golden Horde officials in the Italian colonies of the Northern Black Sea Region

Full Text

Введение. История существования итальянских (в первую очередь – венецианских и генуэзских) колоний в Крыму и Северном Причерноморье имеет весьма обширную историографию. Исследователи уделяли внимание внутреннему состоянию этих образований, их отношениям с европейскими «метрополиями» и, конечно же, с Золотой Ордой. К числу наиболее сложных проблем в рамках данной тематики относится статус владений Венеции и Генуи по отношению к Улусу Джучи и его властям. Для ответа на этот вопрос специалисты привлекают разнообразные источники, включая официальные акты Венеции, Генуи и непосредственно их колоний, договоры итальянских торговых республик с золотоордынскими властями, ханские ярлыки, которые регулировали ордынско-итальянские отношения. Эта тематика нашла освещение в работах таких исследователей как Ф.К. Брун, В. Гейд, В.Д. Смирнов, С.П. Карпов, И. Вашари, А.Г. Еманов, С.Г. Бочаров, А.В. Джанов и др. Впрочем, приходится констатировать, что и сегодня однозначного ответа на вопрос о статусе венецианских и генуэзских колоний по отношению к Золотой Орде исследователи пока не нашли, и каждый из них предлагает собственное мнение по нему.

В рамках изучения проблемы правового статуса итальянских колоний различные авторы уделяли внимание и такому показательному аспекту их отношений с Золотой Ордой, как функционирование джучидских чиновников в этих колониях. Однако построения и выводы относительно этих чиновников, основанные на изучении лапидарных упоминаний о них в актовых материалах и нарративных источниках, носят во многом предположительный характер. Однако введение в научный оборот новых исторических источников, содержащих более подробные сведения о правовом статусе чиновников в чингизидских государствах XIII–XIV вв., как представляется, позволяет внести значительные уточнения в представления о специфике взаимоотношений ордынских властей и администраций итальянских колоний Северного Причерноморья.

Методы и материалы. В качестве основного источника, на основе которого авторы настоящего исследования предпринимают попытки уточнения и систематизации сведений о чиновниках Золотой Орды, непосредственно взаимодействовавших с колониями Венеции и Генуи, авторы привлекают средневековый персо-язычный трактат «Дастур ал-катиб фи та‘йин ал-маратиб» («Руководство для писца при определении степеней»), составленный в 1360-х гг. Мухаммедом б. Хиндушахом Нахчивани, чиновником на службе правителей монгольского Ирана – последних Хулагуидов и первых Джалаиров. Большой интерес представляют включенные в текст трактата образцы подлинных правовых актов – ярлыков о назначении на должности чиновников различных сфер управления: военной, административной, финансовой, хозяйственной, религиозной и др. Эти ханские указы содержат подробные сведения о статусе чиновников – требования к кандидатам, права и обязанности, подведомственность, материальное обеспечение, ответственность за нарушения и др.

Несмотря на то, что «Дастур ал-катиб» имеет иранское происхождение, авторы, вслед за известными востоковедами (в частности, Й. фон Хаммером-Пургшталем и А.Ю. Якубовским), полагают, что информация, содержащаяся в этих ярлыках, может быть использована и при анализе чиновной структуры Золотой Орды. Основанием для этого служит сравнительный анализ источников по истории государств Джучидов и Хулагуидов (и сменивших их Джалаиров), результаты которого свидетельствуют о значительной близости устройства этих чингизидских ханств, близости их систем власти, управления и правового регулирования, в т.ч. и по причине тесного взаимодействия и активного взаимного влияния [1].

В процессе исследования ярлыков из «Дастур ал-катиб» был использован ряд актов о назначении на должность тех чиновников, которые, как представляется, могли быть задействованы в ордынско-венецианских и ордынско-генуэзских отношениях, представляя хана Улуса Джучи и его региональных представителей непосредственно на территории итальянских колоний. Основной задачей в рамках данной статьи авторы ставят соотнесение указанных чиновников с теми, которые упоминаются непосредственно в документах, имеющих золотоордынское или итальянское происхождение. Основными среди таковых, по нашему мнению, являются ярлыки золотоордынских ханов венецианцам Азака (Таны) 1330–1350-х гг., договоры властей Улуса Джучи с генуэзской Кафой 1380-х гг., а также Устав Кафы, изданный в 1449 г.

Поскольку данные источники являются не только историческими памятниками, но и правовыми и дипломатическими (в качестве официальных актов), для их исследования наиболее продуктивным представляется междисциплинарный подход. В его рамках использованы методы как исторических, так и юридических исследований: сравнительно-исторический и сравнительно-правовой подходы, историко-правовой метод, источниковедческий и дипломатический анализ и ряд других.

Результаты. Обратившись к сведениям перечисленных источников, содержащих информацию об отношениях Золотой Орды с венецианскими и генуэзскими колониями, мы обнаруживаем упоминание целого ряда джучидских чиновников, которые напрямую осуществляли взаимодействие с администрацией факторий. Используемая нами источниковая база содержит сведения об ордынских чиновниках в центрах владений двух итальянских республик – венецианской Тане на территории ордынского Азака (совр. Азов) и генуэзской Кафе (совр. Феодосия), поэтому далее мы будем анализировать статус джучидского чиновничества именно в этих населенных пунктах.

Поскольку по своей природе итальянские колонии являлись, прежде всего, торговыми факториями, не приходится удивляться, что наиболее тесное и регулярное взаимодействие с ними осуществляли именно налоговые сборщики, представлявшие низовой уровень административных отношений между ордынскими и итальянскими властями.

Круг налогов, взимавшихся с генуэзцев и венецианцев, был весьма широк, причем каждый из них должны были взимать специально уполномоченные лица. Так, например, основной налог в торговой сфере – тамгу (обычно характеризуемую как налог с оборота) взимали чиновники, носившие соответствующее название тамгачи (таможенники) [3, с. 54; 7, с. 15]. Другой налог, который в золотоордынских документах упоминается всегда в связке с тамгой (поэтому некоторые исследователи даже склонны отождествлять их [16]), носил название тартанак, т.е. весовой сбор, взимавшийся непосредственно при совершении торговой сделки, и его получали тартанакчи («весовщики») [5, с. 100; 7, с. 15].

Доставленные в Тану или Кафу, либо непосредственно там изготовленные товары не всегда реализовывались на территории этих колоний и, соответственно, в таком случае налоги с оборота или с совершаемой сделки взиматься не могли. Однако не желая терять возможность заработать, ордынские власти практиковали взимание так называемых транзитных пошлин, которые платились при въезде на территорию того или иного региона Улуса Джучи или выезде из него. Если товары перемещались по суше, то они облагались дорожной пошлиной – баджем, которую взимали представители дорожной охраны туткаулы («заставщики») [2, с. 622, 625; 3, с. 52]. Если продукция доставлялась морем, то в гаванях взимался также специальный транзитный сбор, который, в частности, в ярлыках венецианским купцам Азова носил наименование «мачтового» или «якорного» [7, с. 151]¹.

Наряду с разнообразными налоговыми чиновниками в итальянских колониях действовали и другие представители ордынских властей. В итальянском варианте договоров Золотой Орды с генуэзцами Кафы 1380 и 1381 гг. они фигурируют как titayn и titam, в латинском варианте Устава Кафы 1449 г. – titanus [8, с. 700, 704; 17, с. 763]. В свое время В. Юргевич перевел этот термин как «тудун» [17, с. 763], современные же исследователи используют перевод «титям» («тетим», «титим») [8, с. 702, 707; 9, с. 240]. Согласно сведениям упомянутых документов, этот чиновник назначался для суда над «ханлюками», т.е. подданными ханов Золотой Орды, которые проживали (или временно пребывали) в итальянских колониях.

Наконец, в отношениях с венецианцами и генуэзцами Крыма и Северного Причерноморья были задействованы также наместники близлежащих административно-территориальных единиц самой Золотой Орды. Так, с венецианцами Кафы контактировал наместник Азака, что вытекает из содержания ярлыков ханов Узбека, Джанибека и Бердибека венецианским купцам. Аналогичные контакты, согласно ордынско-генэзским договорам, с властями Кафы осуществляли наместники Солхата (Крыма).

Какова была иерархия этих чиновников, осуществлявших совершенно различные функции и на разных уровнях? В глазах современных исследователей она была простой и логичной. Так, А.Г. Еманов, характеризуя взаимоотношения ордынских властей в отношениях с генуэзской Кафой, выстраивает следующую их структуру: тамгачи – титин (титям) – бек (наместник Солхата) [9, с. 286]. Однако более детальное ознакомление с актами, отражающими отношения Золотой Орды с итальянскими колониями, равно как и с правовыми документами соседнего монгольского Ирана, позволяют высказать сомнения в такой однозначности данной структуры подчинения.

Для начала обратимся к статусу титяма. Эта должность практически не фигурирует в официальных золотоордынских документах – за исключением ярлыка хана Мухаммада-Булака митрополиту Михаилу (Митяю) 1379 г., в котором титямом титулуется небезызвестный Мамай, кстати, являвшийся потомственным правителем Крымского тумена [6, с. 182–184]. Другие упоминания этого титула встречаются, как ни странно, в русских летописях, в которых так называются некоторые ханские послы в русских землях, обладавшие особыми полномочиями. Обращение к практике империи Юань позволило П.О. Рыкину установить, что «титям» с большой вероятностью – это заимствованный из китайской административной практики титул «тидянь», который также присваивался чиновникам и посланцам, обладавшим широкими полномочиями [14].

В практике монгольского Ирана этот термин китайского происхождения не встречается, однако, по мнению авторов настоящей статьи, его аналогом в этом государстве может быть должность эмира ольке, три образца ярлыка о назначении которого имеются в «Дастур ал-катиб»: речь идет о правителе региона (провинции, вилайета), который наделялся чрезвычайными полномочиями в сфере управления, суда и командования войсками в связи либо с иностранным вторжением, либо с внутренними беспорядками [12, с. 20–25 араб. паг.]. По сути, этот сановник по статусу был равен шихне (персидский эквивалент золотоордынского баскака или даруги) [11], но обладал более широкими полномочиями в сфере власти и управления, которые, впрочем, могли быть с него сняты после стабилизации обстановки во вверенном ему регионе.

Неудивительно, что ордынским чиновникам, которые в XIV–XV вв. осуществляли управленческие и судебные функции в регионах, большинство населения которых составляли иностранцы, к тому же находившиеся и в подчинении собственных «метрополий», также могли быть дарованы особые полномочия, о чем и свидетельствует титул «титям». Ни договоры генуэзцев Кафы с правителями Солхата 1380 и 1381 гг., ни Устав Кафы 1449 г. не содержат положений о том, что титямы в этом городе были подотчетны крымскому наместнику: несомненно, они (как и эмиры ольке в Иране) назначались на должность непосредственно ханами и отчитывались непосредственно перед ними².

Теперь обратимся к налоговым чиновникам, взимавшим сборы и пошлины в Кафе и Тане. Несомненно, такие разные чиновники, отвечавшие за сбор отдельных видов налогов³, должны были, в конечном счете, контролироваться некоей вышестоящей инстанцией. Однако являлся ли таковой титям? В договорах 1380 и 1381 гг., равно как и в Уставе Кафы, налоговые сборщики упоминаются отдельно от титяма, которому принадлежат исключительно административные и судебные, но никак не налоговые полномочия.

Вновь обратившись к практике монгольского Ирана, мы не обнаруживаем ярлыков о назначении непосредственных сборщиков налогов (вышеупомянутых тамгачи, тартанакчи и пр.), но зато имеется документ о назначении на должность того, кто, по всей видимости, являлся для них вышестоящей инстанцией – речь идет о сборщике налогов дивана (сахиб-и джам‘и-и амвал-и дивани)⁴. Этот документ также содержится в трактате «Дастур ал-катиб» и в свое время был переведен Й. фон Хаммером-Пуршталем на немецкий язык. Ниже мы приводим перевод как версии австрийского востоковеда, так и первый русский перевод этого документа с оригинала.

 

Перевод Й. фон Хаммер-Пургшталя [18, S. 512]5

Перевод с оригинала [12, с. 163 араб. паг.]6

XXXII. Грамота [ярлык] сборщику налогов Дивана (только один [образец]) Поскольку ходжа Эминеддин – надежный и богобоязненный человек, всегда был известен своей воздержанностью и отсутствием всякой корысти, Мы поручили ему с начала этого года сбор средств Дивана, дабы он мог заняться продвижением этих дел способом, который ожидается от его надежности и религиозности, чтобы он мог проявить величайшую заботу о сохранении средств Дивана и не дать никому ни гроша без совета и указания Дивана. По этим причинам вступает в силу этот указ, чтобы эмиры и члены Великого Дивана и наместники страны признавали его сборщиком средств Дивана, не назначали никого другого рядом с ним в этом деле и считали его руку в сохранении средств сильной и твердой. Члены Великого Дивана должны ежегодно установленным образом выплачивать сумму в шесть тысяч динаров сборщику налогов и посему не должны беспокоить его какими-либо просьбами.

Раздел двадцатый. О препоручении должности сборщика налоговых поступлений, находящихся в ведении [Великого] дивана7 Поскольку ходжа Амин ад-Дин известен [своей] надежностью и богобоязненностью и молва о его воздержности и скромности достигла [нашего] слуха, с начала этого года мы препоручили ему должность сборщика налоговых поступлений, находящихся в ведении [Великого] дивана (صاحب جمعی اموال دیوانی) с тем, чтобы он занимался этим делом так, как это ожидается от его надежности и богобоязненности. Пусть прилагает все усилия к обеспечению сохранности8 средств [Великого] дивана, и не выдает никому ни одной монеты, кроме как по письменному поручению или грамоте (برات و حوالت), [исходящим из] [Великого] дивана. Посему настоящий указ вступает в силу с тем, чтобы эмиры, члены Великого дивана, хакимы и мутасаррифы вилайетов9 признавали его сборщиком налоговых поступлений, находящихся в ведении [Великого] дивана, не почитали кого-либо другого его сотоварищем и соперником в отправлении этой должности и признавали его полную мочь в том, что касается обеспечения сохранности средств. Пусть члены [Великого] дивана ежегодно выделяют сумму в размере трех тысяч динаров ходячей монеты в качестве жалования сборщика налоговых поступлений, находящихся в ведении [Великого] дивана, из собираемых [и хранимых] им средств и тем самым не вынуждают его обращаться и просить [жалование]10.

 

Согласно Рашид ад-Дину, до введения этой должности все налоги и сборы должны были собирать и передавать в казну главы региональной и местной администрации (либо назначенные ими откупщики), которые зачастую и повышали произвольно ставку налогов, и оставляли себе значительную часть собранных средств. В эпоху ильхана Газана (1295–1304) была введена централизованная структура налоговых чиновников, и над чиновниками, взимавшими отдельные виды налогов, были поставлены сборщики налогов от дивана¹¹. Они имели резиденцию в центре региональной администрации, а для сбора средств с налоговых чиновников на местах прибывали в соответствующую местность и разбивали свою «палатку», куда должны были являться местные сборщики, чтобы сдать полученные средства [13, с. 257–259].

В городах, центрах ремесла и торговли, где главным сбором являлась тамга [3, с. 51], были размещены специальные таблицы с указанием ставок налогов: «Пошлины тамговые, согласно тому, как они, каждая в отдельности, соответственно разным областям, написаны на обороте, пусть напишут на доске и выставят у ворот каждого селения, где взимают особую пошлину, дабы, основываясь на этом, [их] доставляли по частям. Пусть ни одна душа не вносит в них новшеств и не вводит изобретенных правил, а откупщики под предлогом того, что мы [Газан-хан] повысили таможенные пошлины, пусть не взимают выше установленных пошлин и не вводят изобретенных [ими] правил» [13, с. 260]. Вероятно, сборщики налогов дивана должны были ориентироваться на указанные в таблицах ставки при подсчете сумм полученных налогов.

Как следует из вышеприведенного ярлыка, а также и из других средневековых персидских источников [15, с. 119], эти чиновники находились на жаловании непосредственно из Великого дивана, что позволяло им более эффективно собирать налоговые поступления, поскольку они никак не зависели от региональных или местных властей. Собранные средства, как, опять же, гласит анализируемый ярлык, они хранили у себя, не имея полномочий по их расходованию, пока в регион не прибывали уполномоченные лица из столицы (скорее всего, с вооруженной охраной) и не забирали деньги уже для доставки в казну.

У нас нет прямых указаний источников на то, что такие сборщики налогов дивана были в Золотой Орде. Однако вполне логичным представляется, что ханы-Джучиды были заинтересованы в полном и своевременном получении налоговых поступлений с мест в казну не меньше, чем их персидские родственники¹². Таким образом, вопрос о подчиненности золотоордынских налоговых чиновников в Тане и Кафе представляется решенным. Проведенный анализ, таким образом, не подтверждает структуру ордынских органов власти, участвовавших в отношениях с итальянскими колониями, предложенную А.Г. Емановым: хотя все чиновники, включенные в нее исследователем, несомненно, являлись участниками этих отношений, система их подчиненности была принципиально иной.

Независимость налоговых чиновников и их вертикальная подчиненность представителям своего же ведомства распространялась также на отношения с итальянскими налогоплательщиками. Так, Устав Кафы гласил: «Постановляем и повелеваем, чтобы никто из генуэзцев и жителей Каффы, какому бы он ни принадлежал народу, не смел прямо или косвенно, явно или тайно вмешиваться в сбор пошлин, производимый ханлюками или кем-либо из них, не смел бы ни брать их на откуп, ни принимать в них участие прямо или косвенно, а также не входить в сношения с таможенными их чиновниками, продавая им товар на известный срок, прямо или через других, под штрафом в 50 до 200 сомов, с каждого, кто возьмет на откуп пошлины или какую-нибудь из них или будет в них участвовать» [17, с. 741].

Помимо Великого дивана, только сами ханы Золотой Орды имели право вносить корректировки в распределение налоговых средств, поступающих в казну. Так, хан Джанибек выделил своей матери Тайдуле в качестве дополнительного дохода часть таможенных сборов в Азаке. А его сын Бердибек, в свою очередь, передал часть доли Тайдулы (3 сома с каждого корабля, приходящего в Азак) в пользу своего сподвижника Тоглу-бая [7, с. 152, 165].

Политический кризис второй половины XIV в. в Золотой Орде и все возрастающая неспособность ханов контролировать ситуацию в Крыму привели к существенному урезанию полномочий ханских чиновников в итальянских колониях. Так, согласно ордынско-генуэзским договорам, в Кафе сбором налогов занимались только «коммеркиарии», т.е. сборщики «коммеркия»: так в итальянских документах фигурировала тамга, следовательно, речь идет о деятельности одних только тамгачи, ни о весовом сборе, ни и транзитных пошлинах даже не упоминается [8, с. 702, 707; 9, с. 238]. Полномочия титяма в этой генуэзской колонии также были существенно урезаны в пользу генуэзской администрации Кафы. Об этом красноречиво свидетельствует одна из статей устава Кафы 1449 г.: «Постановляем и повелеваем, чтобы тудун или начальник ханлюкский не смел и не думал вмешиваться в дела жителей Каффы, когда они оставались или жили в городе или на предместьях в течение одного года с их семействами, ибо тогда они должны считаться генуэзцами, а не ханлюками, и судить их обязан г. консул Каффы или его викарий и судьи, до ведомства которых это принадлежит». Тем не менее, можно констатировать, что сами институты чиновников как в административно-судебной сфере (титям), так и в налоговой (тамгачи) продолжали сохраняться в отношениях с итальянскими колониями Крыма вплоть до окончательной утраты контроля над ним ханов Золотой Орды, после чего они в той или иной степени были унаследованы уже правителями Крымского ханства, анализ отношений которых с итальянскими колониями уже не входит в задачу настоящей статьи.

Обсуждение и заключения. Проведенное исследование позволяет внести некоторые коррективы в ранее сформированное представление о золотоордынских чиновниках, представлявших интересы ханов на территории итальянских колоний в Крыму и Северном Причерноморье. Система взаимоотношений обитателей генуэзских и венецианских торговых факторий с ордынской администрацией видится более сложной, чем представлялось до сих пор: колониальной администрации приходилось взаимодействовать не только с представителями региональных ордынских властей, но и с чиновниками налогового ведомства, контролировавшимися непосредственного центральными органами власти Улуса Джучи. Эти выводы, сделанные на анализе материала о взаимоотношениях Золотой Орды и итальянских колоний Северного Причерноморья, как представляется, могут быть использованы для уточнения системы налогов и сборов и структуры налогового аппарата Улуса Джучи в целом.

Вместе с тем, следует принимать во внимание, что сложившаяся система административных и налоговых отношений Золотой Орды с итальянскими колониями не была статичной, одинаково действовавшей в течение всего периода их взаимодействия (т.е. в XIII–XV вв.). Внутренние процессы и в Улусе Джучи, и в факториях Венеции и Генуи приводили к трансформации этих отношений, изменению статуса ханских представителей на территории колоний, совокупности налогов и сборов и полномочий лиц, ответственных за их взимание.

Полагаем, что результаты данного исследования, включая информацию вновь введенных в научный оборот исторических источников, могут способствовать дальнейшему изучению ряда аспектов как ордынско-итальянских отношений, так и административных и налоговых отношений в самом Улусе Джучи.

 

¹ Естественно, эти пошлины уплачивались и теми торговцами, которые прибывали в ордынские владения, чтобы совершать сделки именно в них, а не просто проезжали по территории Улуса Джучи в другие государства. Отметим, что подобное «двойное налогообложение» не являлось ордынским изобретением – напротив, есть все основания считать, что власти Улуса Джучи позаимствовали эту практику в Трапезундской империи, где взимался тот же набор налогов в торговой сфере, причем порой в Трапезунде и Золотой Орде совпадали даже ставки соответствующих сборов и принципы освобождения от уплаты определенных видов товаров (драгоценных камней и металлов и пр.) [10, с. 48–49]. Поэтому можем предположить, что и ряд должностей чиновников, ответственных за взимание соответствующих видов налогов, мог быть также позаимствован из трапезундской практики, лишь получив собственно «ордынские» (тюркские) названия.

² Тот факт, что титямы упоминаются в договорах, которые заключали с Кафой наместники Солхата, отнюдь не свидетельствует о подчинении первых последним: поскольку противоположную сторону представляли консулы и административная верхушка фактории, а не центральные власти Генуи, вполне логично, что и с ордынской стороны договор заключал не хан, а региональный администратор от его имени.

³ Например, тамгачи не должны были взимать никаких других налогов, кроме тамги [3, с. 54; 12, с. 34].

⁴ В переводе И.Н. Березина – «сборщик диванных плат» [4, с. 59].

⁵ Перевод на русский язык выполнен М.С. Гатиным.

⁶ Перевод на русский язык выполнен И.А. Мустакимовым.

⁷ Имеется в виду, что в ведении дивана находится сбор податей/налогов.

⁸ Букв. «охранению, защите» (محافظت).

⁹ В двух списках «Дастур ал-катиб»: «вилайета». В новейшем иранском издании «Дастур ал-катиб»: «вилайетов» [19, с. 573].

¹⁰ Разница в размере жалования этого чиновника у Й. фон Хаммера-Пургшталя и в позднейших публикациях источника вызвана тем, что в списке «Дастур» Венской национальной библиотеки, которым пользовался австрийский ученый, действительно указана сумма 6 000 динаров.

¹¹ Подчеркивание в ярлыке того, что данный сборщик собирает налоги непосредственно для Великого дивана, свидетельствует, что речь идет не о рядовом налоговом чиновнике, непосредственно взаимодействовавшем с налогоплательщиками, а именно о вышестоящем должностном лице, которому эти рядовые чиновники и были подотчетны.

¹² Подчеркнем, что Й. фон Хаммер-Пургшталь перевод и ярлыка о назначении сборщика налогов дивана включил в приложение к своей книге по истории Золотой Орды, полагая, что такие чиновники могли функционировать и в ней, а не только в монгольском Иране.

About the authors

Marat S. Gatin

Kazan (Volga Region) Federal University

Author for correspondence.
Email: marat_gata@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-7698-0450

Cand. Sci. (History), Associate Professor, Head of the Department of History of Tatarstan

Russian Federation, 44, Levo-Bulachnaya Str., Kazan 420111

Lenar F. Abzalov

Kazan (Volga Region) Federal University

Email: len_afzal@mail.ru
ORCID iD: 0000-0003-3952-6715

Cand. Sci. (History), Associate Professor of the Department of History of Tatarstan

Russian Federation, 44, Levo-Bulachnaya Str., Kazan 420111

Ilias A. Mustakimov

Kazan (Volga Region) Federal University ;National Library of the Republic of Tatarstan

Email: imus2007@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-0052-5136

Cand. Sci. (History), Associate Professor of the Department of History of Tatarstan; Leading Researcher 

Russian Federation, 44, Levo-Bulachnaya Str., Kazan 420111; 86, Pushkin Str., Kazan 420111

Roman Yu. Pochekaev

“Higher School of Economics” University – St. Petersburg

Email: rpochekaev@hse.ru
ORCID iD: 0000-0002-4192-3528

 Dr. Sci. (History), Cand. Sci. (Jurisprudence), Associate Professor, Professor, Head of the Department of Theory and History of Law and State

Russian Federation, 3A, Kantemirovskaya Str., St. Petersburg 194100

References

Supplementary files