№ 4 (2024)

Предметом настоящего исследования являются исторические истоки современного мировоззренческого раскола в России, наиболее рельефно проявляющегося в конфликте поколений. Начало данного раскола относится к 1950 – 1960-м гг., когда преимущественно среди молодых людей под влиянием критики культа личности Сталина началось переосмысление всего предшествующего политического и социального опыта, вылившееся в идейно-психологический кризис массового сознания, одним из проявлений которого стал молодежный нигилизм. Цель работы – анализ мировоззренческого раскола между молодежью и старшим поколением в 1950 – 1960-е гг., позволяющий проследить дальнейшую эволюцию и современное состояние поколенческого конфликта в России. Основное внимание уделено характеристике социально-психологического состояния молодежи в условиях кризиса и их отношению к миру взрослых. Методологической основой исследования послужили теоретические установки социологического конструктивизма, связанные с выделением общественного сознания, как решающего фактора социального взаимодействия, когда субъективное восприятие реальности задает смысловые рамки и значения социальных практик. В работе использован системный метод, позволивший соединить нарративный анализ с данными исторических и социологических исследований. Результаты: выявлена связь между мировоззренческим расколом периода «хрущевской оттепели» и конфликтом поколений. Обнаружены истоки молодежного нигилизма и кризиса советской идентичности, как фактора социального кризиса. Сделан вывод об образовании в России своеобразного экзистенциального вакуума, благоприятствующего воспроизводству конфликта поколений. Новизна работы связана с предложенной автором заменой традиционного объекта исследования при изучении конфликта поколений. Вместо привычного сравнительного анализа представлений, ценностей, ориентаций молодежи и мира взрослых представлена попытка изучения кризисного состояния общества, как решающего фактора конфликта поколений, когда молодежь выступает лишь как социальное пространство, в котором мировоззренческий кризис и столкновение ценностей получает благоприятную жизненную среду и поэтому обнаруживается более отчетливо. Работа может быть использована для более глубокого понимания современного мировоззренческого раскола возрастных групп и поиска практических путей по его преодолению.

Предметом исследования является внешнеполитическая экспертиза Соединенных Штатов Америки межвоенного периода по проблеме развития национально-освободительных движений на окраинах европейских империй и методам борьбы с ними. Подобный ракурс позволяет по-новому взглянуть на проблемы обеспечения внутренней безопасности глобальных империй, их положение в версальско-вашингтонской системе международных отношений, перспективы развития колониальных владений и мандатных территорий, а также на специфику отношений империй друг с другом и с Соединенными Штатами (впервые активно вмешавшихся в конфликт на европейской территории и в конструирование новой конфигурации международных отношений). А также определить место и роль внешнеполитической экспертизы, ее основные характеристики и особенности в анализе колониальных конфликтов и методов их разрешения.  В статье использованы такие методы исторического исследования, как проблемно-аналитический, синхронический, сравнительно-исторический и методы системного анализа. Основными выводами проведенного исследования являются, что между экспертами не было единства и по отношению к будущему колониальных систем. Очевидность распада «старого порядка» в отношениях метрополия-колония вынуждали экспертов искать возможные варианты минимизации данного процесса. Здесь высказывались концепции «цивилизационной миссии» империй, которые характеризовались несомненным расизмом по отношению к колониальным народам, целью которых являлась «европеизация» местных элит с последующей передачей ими полномочий по управлению бывшими колониями. Помимо этого, аналитические центры, экспертные организации США межвоенного времени сыграли ведущую роль в формировании, так называемых «особых отношений» между США и Великобританией, в обосновании их особой роли в современных международных отношениях, несмотря на очевидную борьбу во внутренней политики самих Соединенных Штатов по идеологическим координатам «изоляционизм VS интернационализм».

В статье анализируется малоизвестная книга М. П. Степанова, посвященная боевым действиям Рущукского отряда в составе русской Дунайской армии, сражавшейся на Балканском театре военных действий во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Рущукским отрядом командовал сын императора Александра II, наследник цесаревич Александр Александрович, будущий император Александр III. Книга, опубликованная к десятилетию окончания войны и с тех пор не переиздававшаяся, представляет собой комплексный систематический обзор участия Рущукского отряда в военных действиях. Автор работы, офицер Генерального штаба, был непосредственным очевидцем происходивших событий, поскольку во время Русско-турецкой войны состоял в прикомандировании к штабу Рущукского отряда и принимал активное участие в боевых действиях. Применение метода источниковедческого анализа позволяет выявить особенности книги М. П. Степанова и его авторского стиля, значения работы как источника по истории Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. В ходе проведенного исследования установлено, что данная книга содержит подробный, систематический и высококвалифицированный обзор действий Рущукского отряда во время войны. Анализ труда М. П. Степанова показывает, что книга по своему жанру является не мемуарной литературой, а военно-историческим очерком. Автору свойственен объективный подход к описанию событий, отсутствие выпячивания собственной роли, более того, о себе он упоминает крайне редко и исключительно в третьем лице. Книга М. П. Степанова исследуется впервые, несмотря на ее несомненную значимость для анализа боевого пути такого знаменитого соединения русской Дунайской армии, как Рущукский отряд, сыгравшего значительную роль в обеспечении победы России на Балканском театре военных действий. Труд М. П. Степанова, основанный на широкой источниковой базе, остается актуальным до сих пор для всестороннего изучения Русско-турецкой войны 1877–1878 гг.

В статье рассматривается вопрос идеологического наполнения репрезентативного образа «России» и «русских» в современной западной видеоигровой индустрии. Целью данного исследования является изучение видеоигровой индустрии, как примера эффективного инструмента в рамках политики «мягкой силы» стран Запада. В ходе исследования были выявлены основные архетипы (4 архетипа) в репрезентации «России» и «русских» в западной видеоигровой индустрии, а также выделены необходимые меры для успешного развития отечественной видеоигровой индустрии, как составляющей части культурной политики. Предметом исследования выступают произведения видеоигровой индустрии, в которых присутствует Россия, в роли основного/вспомогательного антагониста истории. Объектом исследования являются политико-идеологические нарративы в репрезентации образа «России» и «русских» в продукции видеоигровой отрасли Запада.  Для изучения нарративов и образов, заложенных в репрезентационный образ «России» и «русских» в видеоигровой индустрии был применен качественный контент анализ, позволивший выделить основные характеристики и архетипы. Количественный контент анализ был применен для рассмотрения репрезентации тематики Восточного фронта в проектах, посвященных Второй мировой войне. По результатам исследования, удалось выявить, что в видеоигровой индустрии репрезентация «русских» носит негативный характер, изображая их в роли основных или вспомогательных антагонистов. В своей основе видеоигры, основываются на визуальных образах и нарративах, сформированных американской массовой культурой времен Холодной войны, адаптированных под современную военно-политическую повестку. Однако подобная негативная коннотация определяется не сколько традицией, а возникшей военно-политической обстановкой. Помимо этого, репрезентация русских в роли антагонистов имеет и экономический аспект, связанный с пропорционально меньшим размером отечественного рынка, в сравнении с западным или восточным. В этой связи, протест русскоязычного сообщества, в случае появления антагонистов русской национальности, не окажет существенного влияния на объемы продаж. Отдельным направлением видеоигровой индустрии являются проекты, посвященные Второй мировой войне. Разработчики не посвящают событиям на Восточном фронте отдельных проектов, оставляя события на этом театре, как одну из составляющих сюжетных кампаний. С точки зрения, репрезентации «России» и «русских», видеоигры этого сегмента следуют нарративной традицией, заложенной бывшими генералами Вермахта, транслируя исторические фейки.

Предметом исследования выступает региональное измерение «Большой игры» в период её становления и развития. Актуальность исследования обусловлена современным увеличением международной напряжённости и конфронтации России с государствами коллективного Запада, а также связанными с этим угрозами дестабилизации центрально-азиатского региона. При этом в дискурсах отмечается наличие множества разнообразных, в том числе взаимоисключающих, трактовок регионального измерения «Большой игры». Цель статьи – по результатам проведённого исследования охарактеризовать трансформацию географических границ классической версии российско-британского геополитического соперничества в Центральной и Южной Азии в период его становления и развития (конец XVIII – середина XIX вв.). В качестве источников исследования были использованы: работы отечественных и британских путешественников, офицеров и резидентов; межгосударственные договорно-правовые акты; справочные издания. Методологической основой исследования являются положения неореализма в плане системного анализа международных отношений, что обусловило применение историко-генетического, деятельностного и сравнительного методов. В результате исследования была обозначена проблема наличия множества разнообразных интерпретаций регионального измерения «Большой игры». Уточнены причины, контекст, особенности формирования ареала российско-британского геополитического соперничества. Выделены ядро и периферия данного явления. Обоснованы тенденции локализации и перемещения «очагов» активности в рамках указанной конкуренции. Охарактеризованы этапы трансформации географических границ классической версии «Большой игры». Проведённое исследование позволяет выделить ядро (основное пространство) и периферию (периодически активизирующиеся «очаги») российско-британского геополитического соперничества. Ядром «Большой игры» традиционно являлись территории Индии и Афганистана. Периферийные «очаги», располагавшиеся по периметру ядра и связанные с ним, существовали попеременно, синхронно или частично пересекались во времени. Установлено, что прослеживается закономерность в соотношении фаз активизации «Большой игры» и усиления проявлений британской русофобии, которая с первой трети XIX в. приобретает характеристики идеологии.