№ 9 (2025)
Статьи
Анализ двух методологий познания (физикалистско-редукционной и гуманитарно-философской)
Аннотация
В статье анализируются две современные методологические стратегии, одна ориентированная на методы классического познания, идущие еще от Аристотеля, предполагающие анализ причинности и редукцию сложных явлений к более простым идеальным объектам, другая, относящаяся к гуманитарному мышлению и подходу. Первую методологию автор называет физикалистски-редукционной, а вторую, вслед за А.П. Огурцовым гуманитарно-философской. Формулируется следующая проблема: каким связаны развитие человека (индивида, личности) и развитие человечества, история жизни отдельного человека и эволюция истории, понимаемая в том числе культурологически, т.е. как дискретная, меняющаяся со сменой культур? При том что эти процессы (онто и филогенеза, трактуемые расширительно, а не только в рамках биологического подхода) различны. Для ее решения автор обсуждает два кейса: «Пир» Платона и реконструкцию творчества Эмануэля Сведенборга. Выделяются несколько планов исследования, которые связаны, с одной стороны, логикой и методологией авторского исследования, с другой ‒ как соответствующие реальности (истории, культуры, языка, творчества, рефлексии). Автор утверждает, что нет нужды выяснять, каким образом связаны эти реальности. Он предполагает, что они уже сложились, но связи между этими реальностями неизвестны, и главное для решения большинства задач, знание этих связей знать не нужно. В конце статьи в рамках гуманитарно-философской методологии обсуждаются некоторые проблемы перехода от модерна к следующей большой культуре (фьючекультуре). В частности автор утверждает, что неоднородность развития сообществ и человека на Земле, эгоизм и социальные конфликты, которые только умножаются, негативная роль больших идей, институты модерна, не заинтересованные в серьезных изменениях, и ряд других факторов, заставляют признать идею ноосферы утопической.
Философская мысль. 2025;(9):1-12
1-12
Конфликт мечты и действительности в произведениях Ф. М. Достоевского (на примере романа «Преступление и наказание», повести «Белые ночи» и «Записок из подполья»)
Аннотация
Предметом данного исследования выступает художественная репрезентация фундаментального конфликта мечты и действительности в прозе Ф. М. Достоевского. Объектом анализа избраны ключевые произведения писателя, отражающие эволюцию данного конфликта: роман «Преступление и наказание», а также повести «Белые ночи» и «Записки из подполья». Особое внимание в работе уделяется прослеживанию генезиса и трансформации архетипического образа «мечтателя», механизмам формирования так называемой «третьей сферы» сознания и глубокой философско-этической интерпретации данного противостояния. Методологическая основа исследования базируется на синтезе литературоведческого и философского подходов и включает инструментарий сравнительного, структурно-семантического и мотивного анализа, а также интертекстуальный подход. Научная новизна работы заключается в системном рассмотрении конфликта мечты и действительности не как простой бинарной оппозиции «иллюзия – объективный мир», а как сложного генератора особой субъективной реальности. В рамках исследования вводится и обосновывается концепт «третьей сферы» – психологического пространства взаимопроникновения, диффузии и трансформации мечты и действительности. Проведенный анализ позволяет сделать вывод о том, что в творчестве Достоевского мечта претерпевает существенную эволюцию: от романтического бегства от реальности она превращается в мощный инструмент нравственного эксперимента и экзистенциального прорыва. Конфликт у Достоевского разрешается не через победу одной из сторон, а диалектически – через порождение новой, часто трагической, субъективности. Это наглядно демонстрируют центральные образы: теория Раскольникова терпит крах при столкновении с не укладывающейся в рациональные схемы экзистенциальной реальностью; Мечтатель из «Белых ночей» воплощает трагедию сознания, заключившего себя в самодостаточный иллюзорный мир; а Подпольный человек доводит до абсурда протест против тотальной рационализации человеческого бытия. Таким образом, творчество Достоевского представляет собой глубокую художественную антропологию кризиса современного сознания, разрывающегося между утопическими проектами и экзистенциальной правдой человеческой природы.
Философская мысль. 2025;(9):13-23
13-23
От процессуальной онтологии Симондона к инструментарию интраактивности Барад: метафизика индивидуации и ее практическое применение
Аннотация
Настоящая статья посвящена исследованию продуктивного схождения двух ключевых для постгуманистической мысли проектов: процессуальной онтологии Жильбера Симондона и агентного реализма Карен Барад. Теория Барад предстает не только непосредственным продолжением, но и радикальной трансформацией симондонианского проекта, переводящей его из метафизической плоскости в эпистемологически и этически нагруженное поле практик. Демонстрируется, что метафизический каркас процесса индивидуации, разработанный Симондоном в противовес субстанциальной традиции, находит свое развитие и операционализацию в концептуальном аппарате Барад. Если Симондон предлагает онтологию становления, исходящую из доиндивидуального поля потенциалов и напряжений, то Барад разрабатывает для этой онтологии строгий эпистемологический и этический инструментарий, вводя концепты интраактивности, агентного сечения и нечеловеческой агентности, что позволяет перевести абстрактные философские положения в плоскость анализа конкретных практик. Методологический подход исследования базируется на последовательном применении взаимодополняющих методов: от процессуальной онтологии Симондона, раскрывающей метафизику становления технического бытия через непрерывную индивидуацию, к инструментарию интраактивности Барад, которая позволяет операционализировать этот процесс через концепцию взаимного конституирования акторов в рамках «явления-аппарата». Такой синтез позволяет не только теоретически описать механизмы техносоциальной индивидуации в вычислительных средах. Он также предлагает практические рамки для анализа того, как материально-дискурсивные практики трансформируют саму ткань опыта, создавая новые режимы управления, которые действуют не через прямое принуждение, а через переконфигурацию условий возможности самого действия. Актуальность данного исследования определяется растущим интересом к неклассическим онтологиям, преодолевающим рамки корреляционизма и антропоцентризма. Новизна работы состоит в системном сопоставлении концепций Симондона и Барад, выявляющем не только их тематическую близость, но и отношение взаимного дополнения и преемственности. Такой анализ позволяет не только проследить связь между этими авторами, но и заложить основы для междисциплинарных исследований на пересечении философии, науки и искусства. В частности, Барад предлагает методологию работы с симондонианским «доиндивидуальным», основанную на этике ответственности, которая проистекает из признания соучастия человека в непрерывной реконфигурации мира. Именно этот синтез открывает новые перспективы для современной мысли в области новых материализмов и за ее пределами.
Философская мысль. 2025;(9):24-47
24-47
Доиндивидуальные истоки семиозиса: Жильбер Симондон о знаке как операторе трансдукции
Аннотация
В современной семиотике и философии сознания доминируют репрезентативные (Пирс, Соссюр) и структурно-системные (Луман) модели знака, не объясняющие его генезис из дологических, аффективно-телесных и материально-технических процессов. Растущий интерес к нерепрезентативным, процессуальным и энактивным подходам в когнитивистике, теории медиа и биосемиотике требует переосмысления онтологии знака. Философия Жильбера Симондона, остающаяся недооцененной в семиотических исследованиях, предлагает радикальную альтернативу, помещая исток семиозиса в доиндивидуальное поле – метастабильную область напряжений и потенциалов, предшествующую субъект-объектным отношениям. Ключевой предмет анализа – знак как «оператор трансдукции», кристаллизующийся в акте индивидуации для разрешения метастабильности и переноса энергии между гетерогенными порядками реальности. Такой подход открывает перспективы для анализа знаковых процессов в современных материально-технических средах (цифровые платформы, нейроинтерфейсы, биотехнологии), где семиозис функционирует как механизм непрерывной трансдукции между аффектом, коллективным воображаемым и технологическими системами. Методология исследования базируется на последовательном применении следующих взаимодополняющих методов, адекватных процессуальной онтологии Симондона: генетическая реконструкция концепции, концептуальный анализ, трансдисциплинарный синтез и принцип генетической методологии. Этот комплекс методов направлен на то, чтобы проследить имманентную логику становления симондонианской концепции знака, избегая ее реификации и сохраняя фокус на ее операциональной природе как инструмента понимания динамических процессов. Такой подход позволяет не только реконструировать оригинальную теорию, но и эксплицировать ее эвристический потенциал для разработки нередукционистской семиотики в актуальных философских и междисциплинарных контекстах. Научная новизна работы заключается в деконструкции репрезентативной парадигмы: знак трактуется не как носитель смысла, а как событие трансформации, выполняющее функцию практического разрешения напряжений. Впервые в семиотике онтологизируется связь знака с метафизически первичным, доиндивидуальным уровнем, а технические объекты интерпретируются как активные соагенты семиотической трансдукции. Этот подход открывает путь к нередукционистской семиотике жизни, значимой для философии, когнитивистики (альтернатива вычислительным моделям) и теории медиа (анализ цифровых технологий как среды непрерывной индивидуации). Значение (сигнификация), по Симондону, рождается в точке встречи аффекта, жеста, коллектива и машины. Это позволяет изучать семиозис не как статичную репрезентацию, а как динамическую экологию становления.
Философская мысль. 2025;(9):48-71
48-71
Деизм: к вопросу переосмысления термина
Аннотация
В статье демонстрируются современные подходы к изучению деизма. Показано, что они тесно связаны с переосмыслением и поиском методов исследования того периода истории идей, который носит название «эпохи Просвещения». В качестве источников привлекаются работы Джонатана Израэля, Джеффри Уигелсворта, Уэйна Хадсона, Диего Люччи, Сары Барнетт. Во второй части статьи описывается история формирования терминов деизм и деист в отечественной литературе на материале дореволюционных российских словарей, энциклопедий и монографий. Целью статьи является проблематизация терминов деизм и деист. Анализируется ряд современных (конца XX – начала XXI вв.) работ, авторы которых предлагают подвергнуть сомнению устоявшиеся значения этих терминов, а также прослеживается история формирования терминов в отечественной литературе. Автор статьи обнаруживает любопытные параллели между современными методологическими установками и отечественными дореволюционными подходами к изучению деизма в духовно-академической среде. Автор статьи использует работы тех современных авторов, которые последовательно занимаются исследованием деизма на протяжении длительного времени. Поднимается вопрос об эвристической ценности идей отечественных дореволюционных исследователей для современного изучения деизма. Указывается на упущение в отечественной науке в области исследования деизма, а именно игнорирование тех подходов исследователей в дореволюционной России, в которых они прибегали к поиску исторических истоков деистической мысли за рамками философии эпохи Просвещения и вне рамок устоявшихся определений. Результаты работы могут быть применены в учебно-методологических курсах по теме философии религии эпохи Просвещения и истории отечественных исследований по религиоведению. В статье приводится аргумент в пользу актуальности взглядов А.А. Козлова и В.Д. Кудрявцева-Платонова на деистическую философию. Автор статьи полагает, что их выводы схожи с выводами современных зарубежных англоязычных исследователей.
Философская мысль. 2025;(9):72-91
72-91
Генезис проблемы Богочеловека в ранней средневековой восточной философии
Аннотация
Предметом исследования статьи является генезис проблемы Богочеловека в ранней средневековой восточной философии. Автор обращается к истории формирования данной концепции, а также к конкретным моделям воплощения, представленным такими богословами, как Афанасий Великий, Максим Исповедник и Григорий Богослов. Особое внимание автор уделяет модели воплощения, предложенной Афанасием Великим. Его концепция вочеловечивания представляла собой уникальное сочетание гносеологического и антропологического подходов, подчеркивающих не только божественную природу Христа, но и его функцию как средства восстановления утраченного знания о Боге человеком. Концепции Максима Исповедника и Григория Богослова, развивавшие идеи Афанасия Великого, довели апофатическое содержание процесса обожения до максимума, наполнив процесс воплощения мистическим содержанием. Автор отмечает, что в дальнейшем эта традиция станет основой для исихазма Григория Паламы. Методология данного исследования основана на комплексном теологическом и философском анализе текстов богословов восточно-христианской традиции средневековой философии, а также на интерпретации их учений. Автор исследования приходит к выводу, что богословское содержание афанасиевской концепции, а также иных моделей воплощения (Максима Исповедника, Григория Богослова), тесно связано с христианской идеей спасения как победы жизни над смертью, а также ролью исторического события пришествия Христа в контексте духовного возрождения человека. Модель воплощения здест выступает не только как проявление божественной любви, но и как гносеологический акт, раскрывающий путь к участию человека в божественной жизни через познание и слияние с Богом. В отличие от западных традиций, на Востоке акцент делается на победу жизни над смертью посредством духовного знания. Историческое пришествие Христа служит ключевым событием, которое открывает человеку возможность возвращения к первоначальному состоянию знания о Боге и достижению состояния Богочеловека. Анализ этих аспектов позволяет более полно понять специфику восточно-христианского учения о Богочеловечестве и его значения в истории средневековой философии.
Философская мысль. 2025;(9):92-105
92-105
«Клише» Жака Деррида и философско-этические основания фотографии
Аннотация
Статья посвящена анализу проблемы фотографии в работе Жака Деррида «Demeure, Athènes», отправной точкой для которой послужила серия из 34 фотографий Афин, выполненных Жаном-Франсуа Бономом. Двадцать глав-«клише» Деррида резонируют с фотографиями Бонома, показывая, как фотография выходит далеко за рамки простой техники репрезентации, становясь ключом к пониманию фундаментальных философских категорий. Деррида высвечивает, как сущностные аспекты фотографии, так и её самые хрупкие и неуловимые проявления. При этом в центре фотографических штудий Деррида находится рефреном повторяемая им фраза «мы в долгу перед смертью», что в значительной степени определяет и своеобразную сценографию текста философа (ожидание отложенного волей случая смертного приговора Сократу), и задает спектр поднимаемых им тем (смерть, память, долг, время, отсрочка и другие). Статья основана на анализе ряда текстов Жака Деррида, сопоставлении их с платоновскими диалогами «Федон» и «Критон», а также феноменологическим подходом к фотографии. Используются интертекстуальный и сравнительный методы. Научная новизна работы заключается в систематизации деконструктивистского подхода к фотографии и выявлении формируемой им особой этики отношения к фотообразу. Исследуя ключевые идеи Деррида, связанные с проблемой фотографии, статья формирует новые горизонты для осмысления философско-этических оснований современных визуальных медиа. Автор показывает, сколь значимый вклад вносит философия Жака Деррида в понимание феноменологии фотографии, подчеркивая сложные взаимосвязи между изображением, памятью и идентичностью. В конечном итоге, феноменология фотографии, как ее понимает философ, становится не столько инструментом для изучения искусства, сколько способом осмысления человеческого опыта в его многогранности и сложности. Смелый и парадоксальный вывод, к которому подводит нас Деррида: сама философия в своей сущности или происхождении чем-то обязана фотографии.
Философская мысль. 2025;(9):106-120
106-120